В дальнейшем великий писатель останавливается на противоречивости человеческой природы и рассказывает об одном охотнике, который отказывался идти на бойню посмотреть, как там бьют скотину, потому что его нервы не выдержали бы зрелища. Как Толстой ни убеждал его, что если есть мясо, то надо не только видеть, как бьют, но и самому бить скотину, – он не пошел. Другой случай. С ломовым извозчиком, сильным, грубым, сильно пьющим мужиком, Л. Н. проезжает однажды через деревню, в которой как раз в то время режут свинью. Она визжит отчаянным голосом, похожим на человеческий крик. Ее полоснули по горлу ножом. Она завизжала еще громче и пронзительней, вырвалась и побежала прочь, обливаясь кровью.
Грубый извозчик, видевший все это, перекрестился и, тяжело вздохнув, проговорил: «Неужели нет больше Бога!»
«Это, совершенно инстинктивное, восклицание, – говорит Толстой, – ясно показывает, что сильное отвращение ко всякому убийству заложено в груди человека, и что мы подавляем это естественное чувство потому только, что рассудок не хочет мириться с состраданием, точно так же, как мы заглушаем или убиваем голос совести, когда холодный расчет этого требует».
Рассказывая, как на кухнях режут кур и цыплят, Толстой описывает, как они с отрезанными головами, обливаясь кровью, комично-страшно прыгают, вскидывая крыльями и выделывая ногами пляшущие движения. А нежная барыня, – с иронией говорит Толстой, – со слабым желудком и очень чувствительным сердцем пожирает трупы этих кур, утверждая, что ее желудок так деликатен, что другой пищи, а особенно растительной, переносить не может. И в то же время говорит, что она так чувствительна, что не может не только сама причинять страдания животным, но и переносить вида их.
И еще много примеров приводит Толстой, показывающих, как мало логики в наших мыслях и поступках. Кто хочет серьезно бороться с подобными противоречиями и приступить к серьезной реформе своего внутреннего человека, тому необходимо, прежде всего, приобрести нравственные качества, которые ведут к нравственной жизни, а именно, самообладание и воздержание, ведущие к умеренному, безубойному питанию и временному посту. Особенно же вредно для стремящихся к нравственной жизни употребление животной пищи, которая возбуждает похоть.