Тимка был самым обыкновенным деревенским псом. Ну, конечно же, не простым беспородным дворнягой, а настоящей лайкой. Правда, Тимкин образ жизни сильно отличался от существования большинства его благородных собратьев. Он никогда не знал цепной сторожевой службы, у него никогда не было хозяина-охотника. Зато, у него была любящая и заботливая хозяйка, которая не обременяла Тимку ненужными обязанностями. Ему была предоставлена полная собачья свобода, но пес считал своим долгом всегда и всюду быть рядом с хозяйкой.
Тетка Капа давно заслужила трудовую пенсию, но продолжала работать в совхозе. Зимой она перебирала картофель в хранилище, летом штопала мешки в зерноскладе. Верный друг безотлучно лежал возле ее ног.
Так продолжалось, пока Тимкина хозяйка не решилась навестить близких, но далеко живущих, родственников. Она перепоручила заботу о своем любимце дочке и зятю и уехала на весь отпуск.
Для Тимки пропажа хозяйки стала трагедией. Он утром прибегал на зерносклад, потом проверял картофелехранилище. Поиск результат не приносил. Тогда пес начинал выть. Надо сказать, делал он это очень талантливо. Громкий душераздирающий вой парализовывал рабочую обстановку прилегающих к зерноскладу совхозных объектов. Ближе всех к возмутителю спокойствия находился электроцех, в котором трудились зять тетки Капы Николай и я. Бесконечно продолжаться тимкины и наши мучения не могли, поэтому мы решили пригласить несчастного в свою бригаду. Пес, не утруждая нас занудными уговорами, легко влился в наш дружный коллектив. Теперь его обязанностью стало охрана совхозных электриков, где бы они ни работали – на скотном дворе, автопарке, зернотоку, или просто «забивали козла» у себя в бытовке.
Большинство совхозных ферм находилось в удаленных деревнях. Для того чтоб содержать оборудование коровников и телятников в исправном состоянии, у нас была старенькая «летучка». Поездки на дальние фермы для нас были привычным делом, но не для Тимки. Он упорно отказывался лезть по железным ступенькам в фургон. Оставлять же его, значит обречь ни в чем не повинных тружеников села на прослушивание тимкиного соло. Поэтому нам приходилось всей бригадой по наклонной доске затаскивать упирающегося и скулящего пса в страшное чрево машины.
Рабочий день подходил к концу, и Тимка покорно следовал за Николаем к нему домой. По своим убеждениям он был комнатной собачкой, посему считал оскорбительным для своей персоны спать даже на коврике у входной двери. Сожительство же в благоустроенной, хотя и сельской, квартире с такой вот «комнатной собачкой» создавало некоторые неудобства для остальных обитателей. Особенно Николая, который с упоением считал оставшиеся дни тещиного отпуска. Наконец, приходит он вместе с любимцем утром на работу и торжественно сообщает о грядущем возвращении тимкиной хозяйки. Я посмотрел на совершенно равнодушную собачью морду и, неожиданно для себя и окружающих, заключил: «Он не пойдет, он обиделся!»
На следующий день снова на пару явились: « Приехала, зовет его, а он даже не смотрит в ее сторону!» Вот так! Получается, я смог понять тимкину душу. Значит, теперь пес должен понять меня. Тимка лежал на полу, положив на лапу свою умную голову, и слушал мой монолог. Я говорил, что он в корне не прав. Что нельзя быть эгоистом и предъявлять к близким завышенные требования. Что зря он обижает свою хозяйку. Нравоучения были не очень длинными, но достаточно нудными. Пес лежал неподвижно, как будто спал, изредка поглядывая на меня то одним, то другим глазом. Не было ни каких сомнений, что все мои слова достигли цели, поэтому я убедил Николая, что сегодня Тимка вернется в родные стены.
Утром Николай пришел один и сразу же рассказал, чем закончилась наша история. Вечером, после работы, он с женой собрался к теще в соседнюю пятиэтажку. Пес, как положено, поплелся за ними, но в квартиру не зашел. Тетка Капа открыла дверь и позвала его. Тимка с независимым видом, якобы нехотя, перешагнул через порог. Уходили гости уже без него.
